Свингующие шестидесятые

«Свингующие шестидесятые» были самым важным десятилетием прошлого века. Доказательством служит тот факт, что об этой эпохе до сих пор не сложилось единого мнения. Одни считают ее золотым веком новых свобод, а другие - мрачным десятилетием, которое принесло с собой крушение морали, авторитета и дисциплины. Ясно только одно: все, что пришло в движение в 60-е годы, до сих пор оказывает общественное, политическое и культурное влияние на нашу жизнь. Исходный импульс всему этому дала молодежь, которая всегда была главным носителем надежды в обществе.

В результате послевоенного «бэби-бума» процент молодежи среди населения резко возрос, молодежное влияние было сильно как никогда. Тинэйджеры, став шие в 50-х годах потребителями благосклонность которых стремились снискать производители превратились в двадцатилетни? бунтовщиков, подвергавших сомнению все святыни своих роди- телей. Одной из причин этого явления было экономическое чудо Хотя оно свершилось уже в 50-х во всей полноте его плоды можнс было пожинать лишь теперь, спустя десять лет, когда они стали доступны практически каждому.

Однако многие молодые люди не хотели платить за это положенную цену - приспосабливаться, подчиняться, отказываться от себя. Они восставали против авторитета родителей, церкви и государства, начали поиск новых ценностей, развенчали общепринятую двойную мораль, которая заставляла людей делать одно, публично проповедуя совсем другое. Подобные конфликты между поколениями происходили всегда. Новым было то, что молодежь не только протестовала, но и создала собственную культуру, вынеся ее на рынок в таких масштабах, что эта культура уже не бурлила где-то в подполье, а стала воистину вездесущей.

Некоторое время казалось, что представления о лучшем мире, в котором будет больше честности и человечности, даже удастся претворить в жизнь. Так или иначе, это желание объединяло всех молодых людей: и тех, кто мыслил в политических категориях, и тех, кто занимался поп-культурой, и тех, кто просто наивно мечтал о мирной жизни, полной радости.Именно спертая духота буржуазного общества с его пустым стремлением к приличиям и этикету вызвалапротест молодежи, не желавшей выполнять требования своих родителей, людей послевоенного поколения, создавших экономическое чудо. За фразой «... ты должен чего-то достичь в жизни» обычно следовала угроза: «Пока ты садишься за мой стол, будешь делать то, что я скажу». Нередко это приводило к отказу от немногие могли сказать о себе, как Уши Обермайер: «Я всегда делала только то, что хотела, и никогда не рассматривала себя как феминистку». Набаррикады феминизма в конце 60-х многих женщин привели именно неожиданные последствия приема противозачаточных таблеток и сексуальной революции.

Условием свободы такой женщины, как Уши Обермайер, была в том любых достижений и отторжению семьи и всего, что с ней связано: брака, верности, тради-ионного распределения ролей между мужем и женой. Принуждение представлялось корнем всех зол. А что, если не позволять собой командовать, если выбирать сексуальных партнеров так же свободно и спонтанно, как одежду, в которой больше не хочется видеть символ социального статуса? Сказано - сделано, и молодежь радостно предалась райской свободе. Уши Обермайер описывает это так: «Все было абсолютно новым: мода, музыка, философия, образ жизни. Живя в коммуне, мы находились в семье, которую сами себе выбрали. В жизни мы следовали принципу удовольствия, старались все перепробовать».

В этих экспериментах молодежи помогло изобретение противозачаточных таблеток. Появившись на рынке в 1961 году, они впервые позволили надежно и легко предохраняться от беременности. Без этих маленьких круглых пилюль сексуальная революция была бы невозможна. Насколько они помогли эмансипации женщины - это еще вопрос. Появление «пилюли» привело в первую очередь к тому, что мужчины полностью освободились от чувства ответственности. А женщины вскоре ощутили принуждение иного рода - необходимость постоянной готовности к сексу. Лишь числе и финансовая независимость.

Как топмодель Уши могла позволить себе все. Она была не единственной, кто с неожиданной быстротой нажил состояние в молодые годы. Экономическое чудо все еще было в расцвете; бум приносил прибыли молодым предпринимателям, которые обрели самостоятельность, занимаясь клубами, дискотеками, порнографией, андеграундными журналами и бутиками, и прежде всего - музыкальной индустрией. Молодежный рынок сбыта обслуживали в первую очередь молодые люди, которые разбогатели, продавая то, что нравилось им самим. А молодые вовсе не были противниками идеи потребления. Молодежь тратила деньги на индивидуальную моду, путешествия, наркотики, рок-н-ролл.

Музыка была стихией, которая объединяла всю западную молодежь, невзирая на государственные границы, классовые, расовые и половые различия. Предтечами были Билл Хэйли и Элвис Пресли, потом возник спрос на «Битлз» и «Роллинг Стоунз», «Ху», «Кинкс», Джими Хендрикса.

И все-таки самым современным из всех модельеров был Ив Сен-Лоран, несмотря на то, что женщины в его одежде отнюдь не походили на космонавтов. Сен-Лоран обратил свой взор не в космос, а на городские улицы, сезон за сезоном выводя на подиум дух времени, изысканно трансформированный в «от кутюр». Он сделал элегантными рокерских невест, вдохнул жизнь в стиль «унисекс», изобретя женский смокинг, вобрал в себя оп- и поп-искусство, а вместе с ними - и волну хиппи с ее восточными мотивами. Он понял, что молодые женщины, даже если у них много денег, предпочитают одеваться в бутиках, а не в салонах кутюрье. В 1968 году он наконец основал свою линию «Рив-Гош», позаимствовав название у левобережья Сены, где квартировали многие экзистенциалисты, интеллектуалы и студенты.



Великим новшеством этого десятилетия была Pret-a-porter и мода из бутиков. Все кутюрье внеели в нее свой вклад, проектируя вторые, а иногда даже третьи линии, которые соответственно становились более дешевыми и «молодежными», чем «от кутюр». И наоборот: владельцы бутиков, подобно англичанке Мэри Квэнт, немцу Жилю Сандеру и француженке Доротее Би, превращались в видных модельеров. Классовые различия в области моды сгладились, и к концу десятилетия в ней воцарилась полная свобода:мини существовали рядом с макси, брюки - рядом с юбками, футуристические формы и рисунки - рядом с фольклорными и психоделическими. Многие люди считали, что это конец моды, которая, по их мнению, не могла выжить без диктатора, каким был, к примеру, Диор в 50-х годах. Но катастрофы не произошло; высокая мода, как и все общество, пережила землетрясение, вызванное молодежью, но при этом изменилась, мало-помалу впитывая новые идеи.

Лишь Кристобаль Баленсьяга, как самый последовательный представитель высокого искусства шитья, в ужасе отвратил свои взоры от современности. «Мода стала вульгарной», - сказал он о Pret-a-port'er и одежде из бутиков и закрыл свои салоны в Париже и Испании. После этого его самая элегантная клиентка, прекрасная Мона фон Бисмарк, три дня проплакала, лежа в постели: она не знала, где ей теперь найти кутюрье, который помог бы ей поддерживать те высокие стандарты, к которым она привыкла. А мир моды с тех пор продолжает неустанно искать нового Баленсьягу.